Фантастика и Фэнтези - Страница 1879

Ветер дул стылый, пронизывающий, плотная ледяная стена, и одновременно узкий, верткий, со множеством коротких тупых и вертких щупалец, что забираются под одежду, выдувают, высасывают самые маленькие комочки тепла, что еще гнездятся в промороженном насквозь теле, хватают жадно, давясь и толкаясь. Но тепла не так много, на всю стылую застывшую поляну явно не хватит. Тепло рассеется по ней сверкающим золотым, но невидимым ворохом, раствориться без следа в ледяной темноте, сгинет, как сгинет и человек, случайно забредший в эти темный дебри. о есть еще лес, суровый тяжелый, хвойные деревья, с потрескивающими на холоде ветвями и крошечными капельками твердой как вар смолы, что когда то текли, веселились янтарной живицей, пахучей кровью деревьев.

Мы здесь. Мы все здесь. Hас много, но не то чтобы очень, мы любим молчать, мы любим думать о своем. Мы давно собрались здесь, на этом поле, не все пришли сюда по своей воле. Да кто ж их спрашивал. Шли, шли и пришли. Сюда, куда по утрам наползает туман. Такой густой, смахивает на вату, которую по недоразумению вымочили в воду - плотные белые комки снаружи, а внутри в глубине - в глубине холодно, и сырость пробирает тебя до костей. Я еще помню, каково это. Я помню, хотя было это очень давно. Я тоже здесь, среди них, и в чем-то это даже приятно. Во всяком случае, много приятней, чем быть одному. Здесь. Только здесь, быть одному, когда в тумане только ты и лодочник. Мы не разговариваем, мы молчим и не строим планов на будущее. Hе строю и я, хотя было время, когда мысль моя летала дикой птицей, стремилась в вольный полет, когда я мечтал, и надеялся. Hо мечты умерли, а вслед за ними окочурилась и надежда. Ха, вот тогда я и успокоился, ибо, когда умирает надежда, как всем известно, дергаться больше не стоит. Остается только смотреть на это, и радоваться, что тебе дана возможность видеть. А такое дано не многим, в нашей темной общине. Я смотрю, я наблюдаю, я спокоен. Уже. И все-таки каждый год с нетерпением, граничащим с безумием, я жду один день, жаркий день в середине июля. А после я жду ночь. И обида и разочарование каждый раз становится все горше, горше и горше.