Документальная литература - Страница 358

  Драматическая история родных и близких Булата Окуджавы. Судьба поколения, вознесенного, а затем раздавленного революцией, панорама жизни в Тбилиси, в Москве и на Урале увидены глазами ребенка. В романе сплетены воедино трагическое и смешное, картины лирические и жестокие, и все окрашено свойственной Булату самоиронией.

В 1994 году роман удостоен международной премии Букера как лучший роман года на русском языке.

Казахстанская степь, побережье Крыма, московские Котельники – такова география событий в новом романе Григория Ряжского.

Гений, создатель и основоположник отечественного ракетостроения. Художник, чьи картины уничтожены теми, кто продолжает слепо ненавидеть людей чуждой им крови. Талантливая молодая женщина, чья жизнь трагически обрывается в самый непредсказуемый момент. Слепая девочка, чьи чуткие пальцы оставляют следы краски на бумаге, складывающиеся в причудливые композиции.

Что связывает судьбы этих героев – любовь, преданность любимому делу, неугасное стремление сделать мир лучше и справедливей? Или, быть может, постичь непостижимое?

«Жизнь некрасивой женщины» — автобиографические записки княжны Екатерины Александровны Мещерской, относящиеся к периоду ее жизни в Москве 20-х годов. Отрывки воспоминаний о ранней юности Екатерины Александровны были опубликованы журналом «Новый мир» в 1988 году («Трудовое крещение»), в которых она поведала романтическую историю неравного брака родителей: 73-летнего князя Александра Васильевича Мещерского, шталмейстера Двора, и талантливой 25-летней певицы Екатерины Прокофьевны Подборской.

В 1896 году у супругов Мещерских родился сын Вячеслав, которого крестил Великий князь Михаил Александрович Романов. Когда же в 1904 году появилась дочь Катя (Китти), отца уже не было в живых. Ее крестил о. Иоанн Кронштадтский.

После революции княгиня Мещерская потеряла все… Её дочь Китти к тому времени успела проучиться три года в Московском дворянском институте. Началась полная лишений жизнь…

Екатерина Александровна Мещерская умерла на девяносто первом году жизни в 1994 году. Похоронена на Введенском кладбище Москвы рядом с матерью и мужем.

Йоси было всего 22, когда он вместе со своими друзьями решил исследовать боливийские джунгли. Его манили легенды о диких племенах и бурной Амазонке. Но то, что должно было стать интересным приключением, становится борьбой за выживание. В середине пути группа распадается, и после крушения плота на Амазонке Йоси остается один. Джунгли ставят перед ним выбор: живи или умри.

«Алексей Толстой, как Иоанн Дамаскин, герой его поэмы, был, несомненно, искренний иконодул искусства, и наиболее ненавистны и непонятны были для него иконокласты, „икон истребители“, самодовольные в своей материалистической трезвости. Он не считал песнопения грехом, не видел в нем „прелести“. Без икон красоты, без этого красного угла эстетики, не мила ему была самая храмина жизни. Там, где беззвучно, где нет песни, – там для него небо не защита, не свод, а тягость и оно „усталую землю гнетет“…»

В основу книги Героя Советского Союза майора Г.И.Пенежко положены его фронтовые дневники. Автор вёл их с первых дней Великой Отечественной войны до её победоносного конца. Представленная первая часть «Записок» охватывает небольшой период войны — всего десять дней, с 22 июня по 3 июля 1941 года, т.е. те дни, когда фашисты, вторгшиеся в пределы Советского Союза, пользовались военным преимуществом, явившимся результатом их вероломного и внезапного нападения. В центре книги — воспоминания о боях под Дубно. Советские войска, героически сражаясь в неравных условиях, нанесли гитлеровцам в этих боях тяжёлые потери в живой силе и технике и показали своё неизмеримое моральное превосходство над врагом. Уже тогда ярко проявились те черты советских людей, которые принесли им победу.

«Это – один из тех поэтов, которые затеплили свои свечечки от пушкинского огня, но и побледнели в его ослепительном сиянии. Кроме того, самая жизнь Веневитинова промелькнула так быстро, так трагически быстро, что он не успел допеть своих песен, и те богатые возможности ума и таланта, которые таились в его избранной душе, не могли развернуться в яркое поэтическое дело. Перед нами – отрывок, несколько стихотворений, несколько статей, и по этим намекам должны мы теперь восстановлять прекрасный облик юного певца…»

«Последний из конквистадоров, поэт-ратник, поэт-латник, с душой викинга, снедаемый тоской по чужбине, «чужих небес любовник беспокойный», Гумилев – искатель и обретатель экзотики. Он очень своеобразен, необычен, богат неожиданностями; «сады моей души всегда узорны», – говорит он о своей действительно узорной и живописной душе. У него – только дорогое, ценное, редкое: стихи-драгоценности, стихи-жемчуга. Переводчик Теофиля Готье, изысканный и искусный, он следует завету своего французского собрата – «чеканить, гнуть, бороться», и при этом, тоже как Готье, не удостаивает бороться с противником легким, «не мнет покорной и мягкой глины ком», а одерживает блестящие победы исключительно лишь над благородными металлами и над мрамором Пароса или Каррары. Он в самом деле – акмеист; ему желанны и доступны одни только вершины. Именно впечатление вершинности и предельности производят его недрогнущие строки…»

«Жутко приближаться к Толстому – так он огромен и могуч; и в робком изумлении стоишь у подножия этой человеческой горы. Циклопическая постройка его духа подавляет исследователя. Правда, Россия привыкла к Толстому; долго шла она вместе с ним, и трудно было представить себе ее без этого давнишнего незаменимого спутника. Но ведь он открывался России исподволь, постепенно, одну за другою писал страницы своей нетленной книги, и с тех пор, как юный артиллерист несмелой рукою начинающего автора послал Некрасову свои первые рассказы, и до того момента, как в духовном календаре России появилась траурная дата 7 ноября 1910 года, прошло уже скоро семьдесят лет…»