Научная фантастика - Страница 1070

Испытания машины времени, проводившиеся в СССР в начале 1980-х, дали совершенно неожиданный результат. Хотели попасть в Среднюю Азию конца XIX века, чтобы подготовить там плацдарм для мировой революции и победы коммунизма, а угодили… в абсолютно неизвестный мир, где правят магия и волшебство, существуют ордена чародеев, воюющие между собой, процветают могущественные империи с культами кровожадных богов. Что же делать? Уйти потихоньку восвояси или…

Руководство первой в мире страны рабочих и крестьян принимает решение продолжать эксперимент, готовя плацдарм уже для революции вселенского масштаба. И через межпространственный портал на планету Аргуэрлайл перебрасываются войска и техника, водружаются над захваченными после тяжелых и продолжительных боев городами алые стяги, отправляются в дальние рейды разведотряды, а для бойцов сформированных из магов спецчастей проводятся занятия по боевой и политической подготовке.

Аутичная двенадцатилетняя девочка Анни, участвует в эксперименте, призванном адаптировать её к обычной жизни. Днём ей выдаётся робот, который под ее управлением, бродит по острову и по дну океана, собирая камни. Однажды на острове появляется человек — учёный Эван Коллинз. Он потерпел кораблекрушение: лодка разбита о прибрежные рифы, а сам Эван серьёзно ранен. И единственная его компания и надежда на спасение — робот. Странный робот, который очень любит, чтобы ему рассказывали сказки…

Писатели – если вам приходилось встречаться хоть с одним, вы с этом согласитесь, – относятся к числу наименее скромных и нехвастливых божьих созданий. В определенном смысле это естественно и даже необходимо, потому что нужен несомненное самомнение, чтобы у человека хватило смелости представлять свою работу читателям и соперничать со всеми остальными книгами, существующими в мире.Я, разумеется, и сам виновен в этом грехе, хотя утешаю себя афоризмом гораздо лучшего писателя, чем я сам, покойного Деймона Раньона, который однажды мудро заметил: «Того, кто себя не хвалит, не похвалит никто».Я поместил в начале романа это философское отступление, чтобы убедить вас, что следующее мое заявление не следствие непрофессиональной и любительской притворной скромности. А теперь позвольте мне со свей серьезностью и честностью заявить следующее.Хотя, как я искренне надеюсь, мое имя появится на титуле этой книги, я не являюсь ее автором. В лучшем случае я редактор, и моя деятельность в этом направлении ограничилась небольшими правками в области пунктуации и грамматики, а также добавлениями примечаний к тексту, которые обозначены моими инициалами.Почему же тогда появляется на титуле этой книги имя Лина Картера? Главным образом из-за Гейл Вендров Моррисон, очаровательного издателя из «Делл», которая издает все мои книги и которая настояла на этом с абсолютно неженской твердостью. Когда я подготовил машинопись этой книги (оригинал, как мы вскоре увидим, написан – и весьма необычно – от руки), я сам принес ее в издательство, а не передал литературному агенту, как обычно. Я поступил так потому, что хотел объяснить: я лишь редактировал «Джандара с Каллисто», но я не автор. Не знаю, поверила ли мне Гейл, но неделю спустя она позвонила мне домой и сказала, что покупает рукопись, но только если сможет назвать меня автором.– Но, Гейл, не я это написал. Написал Джонатан Эндрю Дарк! – возразил я. Последовал сокрушительный ответ.– Может, так и есть, – твердо сказала она. – Но если на переплете будет Лин Картер, мы продадим больше экземпляров, чем если там будет Джонатан Эндрю Дарк.Конечно, я понимаю ее точку зрения. Но мне по-прежнему неприятно, что мне приписывается чужая работа. Поэтому я дал согласие, но при этом получил неохотное разрешение в предисловии рассказать правду об авторе. В этом предисловии…

Вторая книга закончена.

Толстые, суковатые, смолистые поленья, сложенные шалашиком, горели жарко, мрачно потрескивали, распространяя вокруг волнующее тепло. Редкие красно-фиолетовые искры лениво кружились и неторопливо втягивались в дымоход. Багровые отблески играли на своде камина, сложенного из плохо обработанного камня, бросали таинственные, переливающиеся блики, на стены обширного помещения, срубленного из грубо ошкуренных стволов кипарисов. Пол, потолок, лавки по периметру комнаты, стол и скамьи вокруг него, были изготовлены из распиленных повдоль стволов всё тех же кипарисов. Пахло дымком, древесной смолой, топлёным воском, кислыми тряпками и сухой полынью. На столе, придвинутом к камину, стояли восемь толстых свечей.

Ночь упала на планету неожиданно — никто не успел и глазом моргнуть, как полдень сменился непроглядной темнотой. Нет, даже не темнотой — это была сама Тьма, великая первозданная сила, которая почему-то обрушилась на этот маленький мирок всей своей мощью...