Проза - Страница 507

Всякие там политологи, социологи, экономисты и прочая шушера еще долго будут спорить, с пеной у рта доказывать, что конец социализма был вызван нефтяным кризисом, войной в Афганистане, или вконец подорвавшейся на Олимпиаде 80-го года в Москве социалистической экономикой. Они будут писать статьи и книжки, утверждая с умным видом, что всему виной была историческая, давно назревшая и готовая прорваться зеленым гноем сквозь набрякшую тоненькую оболочку, необходимость. Они будут гадать о том, как и почему именно Горбачев пришел к власти, хотел ли он коренных преобразований или попросту не смог удержать штурвал вышедшего из-под повиновения огромного разваливающегося государства, которое как паровой каток покатилось по склону, давя и увлекая за собой незадачливого водителя и пассажиров.

Когда я слышу всю эту ерунду, я просто усмехаюсь в усы и на мгновение прикрываю глаза. Я-то знаю, что все началось тогда, зимним вечером, когда на улице мела метель. Все случилось из-за огромного черного таракана, так не вовремя выползшего из своей щели в подвале старого здания Московского университета.

К середине XI века силы викингов резко пошли на убыль. Последний крупный «морской король», норвежец Харальд Суровый решился на отчаянную военную авантюру. До этого в течение сорока лет боев он одержал очень много побед. Дюк Нормандии Вильгельм тоже редко проигрывал, как и король Англии Гарольд. Именно этим трем сильным людям выпала судьба закрыть веер викингов и передать его в руки истории, которая готовила странам Европы, Африки и Азии новые испытания.

В романе современного русского писателя Александра Торопцева, написанного специально для серии «Викинги», по-новому осмысливаются эпоха викингов, их значение в мировой истории и истории Севера…

К середине XI века силы викингов резко пошли на убыль. Последний крупный «морской король», норвежец Харальд Суровый решился на отчаянную военную авантюру. До этого в течение сорока лет боев он одержал очень много побед. Дюк Нормандии Вильгельм тоже редко проигрывал, как и король Англии Гарольд. Именно этим трем сильным людям выпала судьба закрыть веер викингов и передать его в руки истории, которая готовила странам Европы, Африки и Азии новые испытания.

В романе современного русского писателя Александра Торопцева, написанного специально для серии «Викинги», по-новому осмысливаются эпоха викингов, их значение в мировой истории и истории Севера…

К середине XI века силы викингов резко пошли на убыль. Последний крупный «морской король», норвежец Харальд Суровый решился на отчаянную военную авантюру. До этого в течение сорока лет боев он одержал очень много побед. Дюк Нормандии Вильгельм тоже редко проигрывал, как и король Англии Гарольд. Именно этим трем сильным людям выпала судьба закрыть веер викингов и передать его в руки истории, которая готовила странам Европы, Африки и Азии новые испытания.

В романе современного русского писателя Александра Торопцева, написанного специально для серии «Викинги», по-новому осмысливаются эпоха викингов, их значение в мировой истории и истории Севера…

«Американская история» — книга, от которой невозможно оторваться. С одной стороны, это захватывающая любовная история русской Золушки — эмигрантки Марины, студентки психологического факультета Гарвардского университета, и Принца — американского ученого и молодого гения Марка. С другой — история освоения русскими эмигрантами современной Америки. История лирическая, немного грустная, и в тоже время пробуждающая в читателе желание жить, любить и созидать!

Книга впервые была издана ограниченным тиражом несколько лет назад. И сразу стала культовой для многих российских семей. Вашему вниманию предлагаетсяновая авторская редакция этого замечательного произведения.

Вот представьте: вы мужчина, и вы сексуально тянетесь к конкретной женщине. Или наоборот — вы женщина, и вы льнете в сторону вполне определенного мужчины. Вы терпеливо ухаживаете за ним, стараетесь, можно сказать, из кожи лезете… А он ни в какую — ни ответного порыва, ни темперамента, ни тем более страсти. А вам они просто необходимы, вам без них одиноко и плохо спится.

Ну и что же делать? Как его подтолкнуть, подправить, двинуть навстречу вашей неослабевающей потребности? Оказывается, есть выходы. Их немного, но они есть. И вот четверо друзей, герои как этой книги, так и всей серии «Женщины, мужчины и снова женщины», раскручивают возможные варианты на практике. Не всегда гладко, иногда с потерями, но обязательно с энтузиазмом. Да и как иначе, как можно без энтузиазма, если речь идет о попытках любви в быту и на природе?

Супружеская чета Голтов вынуждена покинуть свой дом в Ирландии и отправиться в долгое изгнание. Но на родной земле остается их девятилетняя дочь, которую по трагическому стечению обстоятельств родители считают утонувшей. Перед ней – долгая жизнь…

Удивительная история, которая обманывает все читательские ожидания и притворяется при этом «простой хорошей прозой». Уильям Тревор, один из самых известных Современных английских писателей, подарил нам неторопливую, лишенную внешних эффектов притчу, в которую укладывается весь двадцатый век.

 Ю. Трифонов был писателем, во многом сформировавшим духовный облик мыслящего поколения 70 – 80-х годов. Повесть «Дом на набережной» в представлении не нуждается. Это одно из самых известных в России и за ее пределами произведений писателя.

«… Около часа ночи раздался телефонный звонок. Глебов почувствовал сквозь полусон, как его охватил гнев, сердцебиение усилилось, и он проворно, по-молодому соскочил с тахты и почти опрометью бросился к телефону, стоявшему на столе: успеть сорвать трубку прежде, чем схватит трубку нижнего телефона Маргошка, и дать нахалу взбучку! Был уверен, что звонит Толмачев.

Но голос был незнакомый, какой-то расхлябанный, хулиганский.

– Здравствуй, Дуня, новый год… Не узнаешь? А? – хрипел хулиган. – То узнает, то не узнает. Вот задница. А который час-то? Ну, второй, подумаешь, детские времена. Интеллигенция об эту пору еще не ложится… Решает вопросы. Мы тут с одним мужиком сидим… А помнишь, какие у меня были финские ножички?

– Помню, – сказал Глебов и действительно вспомнил: ножичков было штук пять, все разного размера. Самый маленький был с папироску. Левка приносил их в школу и хвастался. И еще сверкающий стальной пистолет с костяной ручкой, как настоящий.

В кабинет вошла Марина, спросила испуганным взглядом: «Кто?» …»