Современная проза - Страница 182

Роман побудований з двох частин: повісті-преамбули і циклу «Голос трави» з тринадцяти новел. Цікаво, що новел саме тринадцять: містична тканина твору дає підстави говорити про невипадкову наявність цього магічного числа. Ірреальні мотиви з`являються ще в повісті-преамбулі. Образи жінок, що мешкають у Домі на горі, виписані цілком реалістично, традиційними прийомами і засобами характеротворення. Та міф-легенда, який перетворюється на циклічно повторюваний магічний обряд, пронизує жіночі образи ореолом таємничості. Пришельці, які «з`являються бозна-звідки» перед жінками Дому, подані в романі як демонологічні істоти. Вони сірим птахом спускаються з неба, перетворюються на чоловіків і намагаються спокусити юних мешканок Дому. Якщо зваблення вдається — народжуються дивні хлопчики, «доля яких майже завжди була сумна». Варто наголосити на демонологічності цих хлопчиків. Більшість сюжетів циклу «Голос трави» запозичені з фольклорно-фантастичних і міфологічних оповідей.

ИСХОД

Действие повести «Дети Ноя» происходит во время второй мировой войны. Католический священник в пансионе укрывает от нацистов еврейских детей. Посвящается всем Праведникам Мира.

Иешуа, конечно же, распяли.

Но — КУДА ИСЧЕЗЛО ТЕЛО КАЗНЕННОГО?

Нет в общем-то дела до этого никому, кроме прокуратора Понтия Пилата, интеллектуала, решившего начать СОБСТВЕННОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ.

Перед вами — «Евангелие от Пилата».

Изысканный исторический детектив, в котором традиции Михаила Булгакова тонко и изящно переплетены с традициями Умберто Эко…

«Евангелие от Пилата»?

Пожалуй, возможно и такое!

Удивительно нежная и философски глубокая книга Э.-Э. Шмитта, входящая в его «Цикл Незримого», замаскирована под внешне незамысловатый рассказ о брошенном отцом мальчишке, страдающем от одиночества. Он живет в Париже на Голубой улице, которая давно не голубая, покупает на ужин консервы у местного Араба, который вовсе не араб. Что же здесь настоящее? Взросление, дружба, столкновение с миром иной религии, неповторимая мелодия жизни.

«Секта эгоистов» — первый опыт Шмитта в области крупной повествовательной прозы. «Роман, который скрывается по мере того, как в него вчитываешься, — писал о „Секте эгоистов“ Рене Матиньон. — Роман, который рассказывает, как его не было, ускользает и обманывает, творит себя из этого обмана. Книга посвящена книге, которой не существует в мире, где только книги и существуют…»