Военная проза - Страница 40

Эта книга о военных моряках Балтики. Большинство рассказов — о подводниках. После войны автор служил на подводных лодках, и потому рассказы подкупают и злободневной проблематикой, и точностью деталей, и жизненностью характеров. …Контр-адмиралу кажется странно знакомым лицо мичмана. Выясняется, что курсант-стажер — сын давнего друга адмирала, они вместе начинали службу красвоенморами на учебном корабле «Трефолев».

Эта книга о военных моряках Балтики, написанная с глубоким знанием материала, отражает биографию ее автора. Повесть «Трудный год на полуострове Ханко» документальна, автор был участником героической обороны Ханко.

Толя Устимов уже полгода работал на Морском заводе, ремонтировал корабли. Когда почти всех взрослых призвали на фронт, на их места пришли подростки. Важная работа и тяготы ленинградской блокады заставляют быстро взрослеть, и вот комсомолец Устимов в шестнадцать лет становится бригадиром судосборщиков.   Первое крупное художественное произведение писателя (1955).

Эта книга о военных моряках Балтики, написанная с глубоким знанием материала, отражает биографию ее автора. …Всю ночь линкор бил по берегу прямой наводкой из всех четырех башен: в Ленинград прорывались фашистские танки. Матрос Долинин, строевой артпогреба, не видел боя, он делал свое дело — подавал и подавал снаряды в орудия главного калибра. До конца.

Автора этой книги, храбро воевавшего в Афганистане, два раза представляли к званию Героя Советского Союза. Но он его так и не получил. Наверное, потому, как он сам потом шутливо объяснял, что вместо положенных сапог надевал на боевые операции в горах более удобные кроссовки и плохо проводил политзанятия с солдатами. Однако боевые награды у него есть: два ордена Красной Звезды, медали. «Ярко-красный чемодан, чавкнув, припечатался к бетонке Кабульского аэродрома, – пишет Николай Прокудин. – Это был крепкий немецкий чемодан, огромных, прямо гигантских размеров, который называют «мечта оккупанта». В нем уместились бушлат, шинель повседневная, шинель парадная, китель повседневный и парадный, хромовые сапоги и еще много всякой ерунды. Я глубоко вдохнул раскаленный июльский воздух Кабула… Когда пьянство и дурь гарнизона окончательно осточертели, все-таки добился перевода за границу. Моей «заграницей» стал уже много лет воюющий Афганистан. Что там на самом деле происходит, ни я, ни мои сослуживцы толком не знали». Вернувшись с войны, Прокудин стал писать. Зачем? «Душа болит за тех, кто погиб на афганской войне», – говорит писатель.