Библиотека книг - Страница 10006

Замечательный поэт, певец и композитор Игорь Тальков (1956-1991) прожил всего 34 года. В книге <Монолог> творчество И. Талькова представлено его песнями-пророчествами, задушевной лирикой , выдержками из записных книжек и дневников, прозаическими текстами разных лет. Публикуется материал о ходе расследования по делу об убийстве поэта. Проиллюстрировано фотографиями из архива семьи И Талькова

Викинги – морские воины из Скандинавии, ушедшие за добычей – держали долгое время в страхе почти всю Европу.

Норвежские воины-наемники добрались даже до самого большого города того времени – Константинополя, где их охотно принимали на службу в варяжскую дружину византийских императоров.

В очередном томе нашей серии рассказывается о подвигах викингов за пределами родной Скандинавии, о неожиданностях и опасностях, с которыми им приходилось сталкиваться на морских просторах, и о законах чести и доблести, по которым жили эти северные разбойники.

Счастливого плавания на викингских драккарах!

Боб Моран не герой-супермен, а просто герой, которому не чужды обычные человеческие чувства, в том числе и страх, боль, растерянность, жалость и милосердие. Бывает, что его обуревают сомнения но в то же время он смело идет врукопашную, обладая солидным знанием хитростей восточных единоборстви боксерских приемов, отлично бросает нож, а при необходимости и другие подручные предметы, является призовым стрелком. Когда речь идет об угрозе жизни его друзьям или ему самому, он жесток к противнику, упорен в достижении цели, в том числе и тогда, когда вершит правосудие.

Несмотря на многократные заявления в том духе, что литература для него — только вид коммерции, Борис Виан (1920-1959) с самого начала своей литературной деятельности воспринимался в артистической среде Парижа как один из самых ярких представителей французского авангарда, подтвердив эту репутацию принесшим ему славу романом «Пена дней» (1947). Еще годом раньше вышел в свет роман «Я заплюю ваши могилы», подвергшийся впоследствии запретам, как и еще две книги, включая «Мертвые все одного цвета» (1947). Виан выдал это произведение за перевод из наследия американского мастера «жестоких» детективов Вернона Салливена. Эта маска потребовалась Виану, поскольку во Франции его книги производили слишком шокирующее впечатление предельной откровенностью, с какой изображена люмпенская среда огромного города. Преобладающая в романах Виана установка на абсолютную достоверность картины, где все названо своими именами, органично соединена в этой остросюжетной прозе с философской проблематикой бунта против жалкого человеческого удела, вызова бытующим представлениям о морали и самоутверждения личности, стремящейся создать для себя ситуации, которые требуют мобилизации всех духовных сил и готовности к гибели во имя сохранения свободы выбора и поступка. В западной литературе XX века Виан занимает место между Генри Миллером и Альбером Камю, сочетая договаривающий все до конца фактографизм с интеллектуальной насыщенностью, отличающей французскую прозу. Его книги, оставаясь популярными в самых разных читательских кругах, давно признаны современной классикой.

Романтичная красавица Наташа, талантливая актриса, всегда готова потерять голову из-за любви. Зато журналистка Катя — реалист и прагматик; кажется, она озабочена только своей карьерой. Но подруг, кроме детства в провинциальном городке, объединяет желание не упустить свое счастье в суете столичной жизни…

Дети этой планеты умеют летать. Умеют перемещать предметы одним только взглядом, умеют поднимать огромные скалы, не прикасаясь к ним. Но когда дети начинают взрослеть, они теряют способность к телекинезу. Начинается скучная взрослая жизнь с подрезанными крыльями. Конечно же, каждый подросток Тигриса мечтает избежать злосчастного Перехода, повзрослеть но остаться всемогущим… И кое-кто обещает им в этом помочь.

При жизни автора я была связана словом: «Рукопись не читать!» Тем сильнее книга произвела на меня впечатление теперь. Ведь «босоногая девка из вишневого сада» (Наташа) с родимым пятнышком на глазу — это я. Только жизнь оказалась добрей авторской фантазии — цыганский табор нас не разлучал. Мы прожили друг возле друга около полувека (точнее — 47 лет) — счастливых и трудных.

Кто Эльга? Конечно, Ахматова; точнее, она стала прообразом этой демонической героини. С ней у Михаила Александровича связана, по-видимому, лирическая история предреволюционных лет, едва не закончившаяся трагедией. Долгие, долгие годы в нашем доме сохранялся кинжал (охотничий нож). Его истории я не знала.

В 1973 г. Мих<аил> Ал<ександрович> скончался.

И когда впервые я вынула нож-кинжал из стола — потемневший, страшный, мне стало не по себе. Я не могла уже заснуть.

Мужу хотелось, чтобы роман дошел до читателя. Ровно 50 лет он ждал (роман написан в 1928 г.).

Александра Зенкевич