Библиотека книг - Страница 8500

ТАЙГА     Повесть     И тогда небеса с шумом     прейдут, в стихии же, сжигаемы,     разрушатся, земля и все дела     на ней сгорят... Но мы нового     небеси и новой земли чаем,     где правда живет.     Второе послание ап. Петра,     гл. III, ст. 10 и 13     I     Кедровка - деревня таежная. Все в ней было по-своему, по-таежному. И своя правда была - особая, и свои грехи - особые, и люди в ней были другие. Не было в ней простору: кругом лес, тайга со всех сторон нахлынула, замкнула свет, лишь маленький клочок неба оставила.     Деревня - домов тридцать, а кладбище за поскотиной большое, хватило бы на добрый городок.     Когда она появилась на божий свет, - никто путем не знал. Только дедка Назар, вот уже второй век коротавший, сидя на печи, говаривал, еле ворочая непослушным языком: 

На чуть покатой мраморной плите они спят грудами — вон те на смугловатой зелени, постеленной на мокрый камень, а эти в мелких кузовах плетеных, ставших темными от влаги. Покрыта серебристой чешуей, одна из рыбин снизу вверх горбато выгнулась, как рукоять меча в гербе, и серебро на ней мерцает в напряженном блеске. Покрыта серебристой чешуей, другая сверху, где прочие лежат наискосок, как серебро седое, с испода черненое в чекане, в страхе открывает рот, и кажется, что жаждет вырваться из груды. А стоит только раз увидеть этот зев, как обнаружится у той, что бьется суетливо, еще один, исторгший жалобу. (Поскольку рот, откуда звук исходит, пребывает в немоте, названье «жалобы» возможно здесь как символ…) И вот, пожалуй в результате размышленья, находим мы глаза. Они плоски, они лежат с боков, как будто скрыты под стекляшкой круглой, глаза, где мчались образы, омытые водой, покуда были зрячи. С тех пор они не изменились — в них такая же тупая безучастность: волне их взгляд известен. Такое ж снулое и плоское вращенье вхолостую, как у вагонных фонарей при свете дня. Но, противостоя волнению стихии плотной, они бросали верно и легко, рисунок за рисунком, намек и перемену на дно сознания, неведомого нам. Уверенно и молча неслись они, приняв однажды твердое решенье, запрятанное вглубь. Уверенно и молча каждый день они, бегущей тенью скрыты, боролись против струй, зажавших их в тиски. Но вот теперь они извлечены из долгих прядей созерцанья своего — лежащие плашмя, они иному миру недоступны. Покрытый черной влагою зрачок объят кольцом, похожим на дымчатое золото фольги. И страшно, словно при укусе резком, узреть непроницаемость тех глаз — и вдруг почудится, что ты стоишь перед сплошным металлом и камнями, увиденными как бы на столе. И все, что выгнуто, глядится как железо, и груда отливающих, как сталь, шилообразных рыб лежит безжизненно и грузно, как груда инструментов, а рядом с ними те, что отшлифованы и смотрятся как камни. Они лежат все тут же, один возле другого: округлые и гладкие агаты в коричневых, белесых и золотых прожилках, бело-румяный мрамор полосами, куски нефрита с огранкою овальной, частично обработанный топаз, горный хрусталь с шипами аметиста, опалы из медузы. Еще на них тончайший слой оставшейся воды, их отрезающий от тех лучей, которым они чужды, они как запертый ларец, который бесполезно было бы пытаться вскрыть.

Десятилетия тайного служения богу Хаоса Слаанешу правителей субсектора Конткаал обрекли их людей на безумный кошмар. Бесчисленные орды порочных, нечестивых демонов разрывают ткань реальности, отвечая на зов своих смертных приверженцев, готовых на любые, даже самые извращенные акты поклонения. Задача очистить миры субсектора от скверны варпа ложится на плечи космических десантников из ордена Железных Рук, ведомых гневом, убежденных в своей правоте и не знающих пощады. На поверхности планеты Шарден решится судьба миллиардов заблудших душ.

Автор книги Дж. Танстолл — простой английский солдат, которого вынудили воевать в Корее ради интересов международной империалистической реакции.

Танстолл пробыл на фронте девять месяцев в первый, наиболее напряженный период войны. В своей книге «Я воевал в Корее» он правдиво рассказывает о событиях, очевидцем которых ему довелось. быть, разоблачает истинных виновников кровавой бойни — империалистов западных держав и прежде всего США.

Воспоминания Танстолла о войне в Корее представляют интерес для широкого круга советских читателей.